☻2234☺

Материал из Вики САЙТ
Перейти к: навигация, поиск

Глава 4.


Протокол допроса. Шаил Аркадий, 67 лет. Национальная клиника для ветеранов:


Наши раскопки в Месопотамии долго ничего не приносили, чепуха всякая лезла. Кое-что попадалось, но в основном какие-то «новоделы», от которых воротишь нос, еще не взяв эту блажь в руки. Когда мы уже было отчаялись найти что-либо ценное, уже хотели плюнуть на всю эту труху, в одном из поселений нам на глаза попалась странная каменная плита. Не такая уж большая, что-то вроде надгробья. Одна её сторона была покрыта выщерблинами – на ней что-то резали или кололи. Местные дурёхи винегреты шинковали. Это ж надо, предмет чуть ли не допотопный, а они… Короче, на обратной стороне были знаки, которые мы не могли отнести ни к одному известному нам типу письменности. Нонсенс, парадокс, открытие века или какой-то хитроумный розыгрыш? Посмотрите на картинку, вот они:

2234.jpg

Да, да, можете забрать. Я еще нарисую. По памяти воспроизвел, всё равно тут делать нечего, со скуки подыхаешь. Вот и рисунки всякие рисуешь. Вы понимаете? Вы можете это понять, мил человек? А если… А не походатайствуете ли вы? Или вы так, мелкая сошка? Мелкая? Да прислали бы мне какого-нибудь начальника повесомее. Не в смысле живой массы, ну, вы понимаете… Выбраться бы мне отсюда, мил человек… Ладно, ладно, продолжаю.

Короче, все попытки соотнести письмена с известными нам знаками не имели даже и тени успеха. Полное Березино – как говорят французы! Но я не сдавался. Я настолько погрузился в текст, что мог воспроизвести эти странные каракули по памяти – в мельчайших подробностях. Об это же я вам уже сказал? Ну что делать – скоро сам тут в попугая превратишься от скуки. И смех, и грех. Словом, дело с мёртвой точки так и не сдвинулось. И вот однажды я уснул прямо на этой плите. Отвалился в святом неведении… Мне снились какие-то бородатые старцы, подпоясанные широкими поясами, в длинных головных уборах и цветастых накидках. Они чертили знакомые мне знаки, зажигали какие-то огни, как фейерверк, что-то говорили, вокруг мумий каких-то хороводы водили… И я чувствовал, что начинаю понимать этот язык! Глядел на них и – и понимал!

Проснувшись, я как оглашенный бросился к письменному столу и принялся анализировать строй языка. Был немало удивлён тем, что он совершенно не похож на известные мне наречия, будь он неладен! Ну совершенно! Главное отличие было в абсолютном отсутствии какой бы то ни было метафоричности в словах и оборотах. Только прямое значение, никаких смысловых переносов, никакой образности! До меня стало доходить… Я понял, что передо мной даже не язык, а некая производящая матрица, довавилонские словеса, не знавшие вычленений и обобщений. Думаю, Бог заразил это протонаречие многозначностью. Ну как там по Библии. Заразил их полиономией, которая заключается в назывании чего-то неизвестного известным словом, когда между уже названным и называемым явлениями есть какие-то признаки сходства. Понятно это? Ну вот хотя бы взять молнию. Молния похожа на змею: тоже извилиста, тоже жалит. Поэтому в некоторых языках одна приобрела «змеиные» номинации. И когда язык получил этого червя под кожу, этого паразита, с которым так носятся поэты…

Я размышлял. И понял – как всё просто. Метафоричность, этот бесконечно ветвящийся и делящийся червь, он – внутри нас; червь, который проник в кровь первого языка. А тот начал стремительно мутировать, терять сакральность. Изначальные слова были затемнены суффиксами, приставками и прочим, возникали новые языки, люди переставали понимать друг друга.

Когда я проснулся второй раз, была ещё ночь. Это был сон во сне. Я затеплил свечу в нашем походном «реликварии» и принялся разглядывать месопотамские каракули. И – о чудо – я понимал эти письмена и наяву! Это была история человечества, какого-то другого человечества, но одновременно и нашего! Голова пухла от этих парадоксов, но я понимал, что тут – не плод моего воображения, а некая истина… История не имела временной проекции – давалась сразу вся, в единый момент. Эдакая вспышка смысла, которая мгновенно открывает тебе множество последовательностей, сама последовательностью не являясь. Трудно это объяснить, но праязык не имел категории времени, и движение здесь было выражено настолько специфично, что я не могу его описать. Какое-то стоячее наслоение. Был и ещё один парадокс: каждое слово в отдельности представляло для меня нерешаемую загадку, но когда я озирал весь текст, то его смысловые контуры начинали вначале смутно, а потом всё отчётливей проступать. А потом приходила бешеная ясность – и ты уже не мог говорить. Ужасное состояние полнейшей немоты, которая навалилась на тебя, потому что слишком многое нужно выразить… Короче, полнейшее охренение. Понятен вам этот термин или дать дефиницию?

В единый миг где-то внутри меня парадоксально схлопнулись концы времён: праязык, породивший в ходе долгой эволюции лирику – субъективнейший вид словес – так же непереводим и необъясним, как и сама поэзия. И, судя по всему, так же ёмок. Или ёмче.

Когда я пришел в себя, то позвал людей. Коллеги мой взволнованный рассказ восприняли более чем холодно. Еще бы! Представляю, каким психом я выглядел в их глазах! Один даже отозвал меня после небольшого совещания в сторонку и предложил вернуться на пару месяцев в Европу, к жене. Надо отдохнуть, мол, расслабиться, восстановиться. Сердечко проверить, к доктору бы надо. И всё – в таком же духе. Я настоял, чтобы члены экспедиции по очереди провели ночь на плите, но никому ничего эдакого не приснилось. Сей факт только усугубил всеобщий скепсис. Коллеги утвердились во мнении по поводу моего сумасшествия. А я… Я смотрел на месопотамские значки и думал: пусть я не могу это перевести, но могу прочесть. Информация заполняла меня, словно я был пустым резервуаром. Ночным горшком, вот как этот, что пустой стоит у меня под кроватью. Мочусь-то я в форточку (только – тсс – никому не говорите!). Правда, чем дольше я провожу здесь, чем больше меня пичкают этой химией, тем ленивее становится мой мозг. Я впадаю в апатию, которую могу развеять разве что доброй порцией рок-н-ролла. А вот науки мне уже не хочется. Только бы пенсия, домик у моря и закаты, чтобы расслабить мои расстроенные нервы. Вы понимаете меня, мил человек? Вам бы походатайствовать…».

Конец цитаты.

Примечание: нарисованные информатором знаки, якобы обнаруженные на плите (история с плитой нашла подтверждение, но сам артефакт мною не найден) соответствуют знакам на «говорящем папирусе».


☻1727☺