☻1983☺

Материал из Вики САЙТ
Версия от 16:50, 13 ноября 2019; Admin (обсуждение | вклад)

(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск

Вместо комнаты - яркая вспышка, ослепительный провал, который густеет и набирается красок. Реальность, быстрая и цветная, наполненная до краёв запахами и легчайшими звуками. Нет, это был не сон, но и явью это нельзя назвать.


Моховая Чаша (☻1803☺)



1983-1.JPG

Ты видишь две фигуры, причём одновременно, хотя они находятся на солидном расстоянии друг от друга. Фигуры двигались навстречу…

В условленный час они должны были встретиться на заливном лугу. В этом месте ил был плотным, лишь поверхность его, мельчайшая органическая труха, поднималась от соприкосновения с босой стопой и окрашивала водную прослойку в грязно-жёлтый цвет. Здесь не водилось тварей, которые могли впиться в голую пятку того, кто бредёт по щиколотку в прохладной лесной влаге. Раз в месяц сюда привозили особые устройства, звук которых изгонял пиявок, болотных ежей, ядовитых донных каракатиц и всяких иных опасных чуд. Это была прогулочная зона.

Здесь никто не использовал ушные мембраны, которые приглушали звук шагов. Если идёшь по болоту, по колено в грязи, ступаешь в оглушающую муть, которая присасывается и громогласно чавкает, когда вынимаешь ногу, то без мембран не обойтись. Даже несмачиваемые сапоги, изборождённые специальными канавками для более удобного скольжения в грязи, не способны унять шокирующий болотный грохот.

Пвмпур ждал у большого болотного кедра, который никто не называл деревом. Дерево – это лиственный псолаз, судорожно сжатый витой влагой. Этот скрученный карлик рос в северной части страны, а также в самых затенённых трясинах. А еще деревом называли безветочник, длинное хвойное существо с хрупкими после высыхания ветками, которые быстро превращались в труху, лишившись жизненных соков. И лишь на макушке блаженствовала зеленая длинноигольная копна, питающаяся светом от дневных туч. А вот болотный кедр не был деревом, все его называли фундаментом или основой, потому что дерево можно было срубить, а вот фундамент разрешалось только обжить.

Многие кедры, особенно те, что были в прогулочных зонах, имели голос. Они напоминали одну из бесчисленных мудростей Гковтла, полумифического философа, чьё учение было столь трепетно хранимо людьми, хотя по ветхости самого учения, они уже почти не понимали его. Однако чтили – на всякий случай.

Пвмпур осмотрел ствол – кедр тоже был говорящим: на нём красовалась мраморная табличка, изрытая символами, которая с одной стороны подёрнулась мохом, видно было лишь окончание фразы: «…как на миг обретенная вечность». Табличка была без углов, как и все другие, поэтому называлась «мысленным кругом», а фраза на ней именовалась «ключом». Хотя не всегда это был именно круг, зато всегда – мрамор, и всегда – ключ. Этих высказываний, рассыпанных по бесконечным лесным просторам Второго материка, Пвмпур чаще всего не понимал – как и большинство людей. «То, что сейчас происходит, когда-нибудь станет мифом», - разве это можно понять?

Наконец, из-за огромного болотного кедра показалась она, на ней были свободные одежды без рисунков, только на волосах – большое кольцо с орнаментом. Они поравнялись и их взгляды встретились. Она глубоко вдохнула – признак большого уважения – а потом выпустила воздух через рот – признак того, что между ними давно установлены личные отношения. Если бы здесь был ее отец или наставник, она бы вела себя иначе. Желая достойно поприветствовать старшего, она бы сделала два больших вдоха подряд, наполнив грудь воздухом до отказа. Выпустить его следовало через нос, не открывая рта – символ покорности. Многое зависело и от того, насколько быстро человек выдыхал, насколько резким был толчок, насколько широко раскрывались ноздри. Тембр и интонация выдоха выдавали потаённые чувства, были универсальным языком.

- Ветер. Лучше использовать слова, - шептал он.

- Да, - кивнула она, - хотя я не люблю брать слова губами.

- Ты и грубую пищу не любишь. Её тоже приходится перемалывать ртом.

- Нет, пожалуй, люблю и то, и другое. Люблю на всякий случай. Так меня учили.

- Меня ты тоже любишь на всякий случай?

- Это необходимость, но другая.

Они медленно перебирали босыми ногами в воде, мутящейся от прикосновений к донной пыли. Во время прогулки следовало медленно продвигать ногу вперёд, не поднимая её. Лишь в момент опасности можно было выдернуть её из водного слоя. Но что здесь могло быть опасного?

Позади идущих, за каждой из обнаженных пяток, весело закручивались маленькие, похожие на сердечки растения, связанные с дном практически неуловимым волосом. Пвмпур и его спутница слышали не только рокот бурлящей воды, но и треск рвущихся под водой жгутиков.

- Как обещал, я отведу тебя туда.

- Ты действительно хочешь показать мне Срединное озеро? Там нет даже мысленных кругов – значит, это место не рассчитано на пребывание людей.

- Для того чтобы преодолеть страх, нужно каждый день сталкиваться с ним лицом к лицу.

- Это ты вычитал у Гковтла? - спросила она и аккуратно отерла молодой и немощный мох с очередного мраморного круга: (☻318☺).

- Нет, эта уверенность дана мне в ощущении.

- Можно ли верить легендам, что Срединное озеро достаёт до середины Земли?

- Те, кто изучают, говорят, что действительно так… Хотя можно ли верить тем, кто трактует то, что говорят те, кто изучает строение планеты, но не умеет изъясняться так, чтобы такие, как мы, могли понять то, что они говорят?

- Я не поняла...

- Это я копирую их хоботный язык, насколько длинный, настолько и вертлявый… Так говорят изучающие люди.

1983-2.JPG

- И что они изучают?

- Планету, а ещё… - он задумался и добавил, - всё…

- Да? Мы изучаем планету?

- На всякий случай.

- И что же удалось выяснить?

- Внутри горячо.

- Горячо?

- А значит, озеро закипело бы, если бы оно было действительно Срединным. Вот видишь, насколько смешны твои опасения! Может быть, это ещё одна легенда, на манер мудростей Гковтла?

- Но откуда название? Откуда эта «средина»?

- Наверное, оно Срединное не вглубь, а вширь?

- Но мы живем на краю континента?

- А если это середина планеты, а не континента?

- Ты у меня спрашиваешь?

- Нет.

- А у кого? Здесь больше никого нет.

- У Гковтла. Он слышит. (☻2031☺)

- И всё-таки я боюсь.

- Чего?

- Боюсь не ощутить страха. Я знаю, что этого места надо опасаться. Хуже всего, если я не смогу себя заставить сделать это. И может случиться беда.

- Беды не может случиться. Ты же знаешь, что всё известно наперед. Вся твоя жизнь до самой последней хвоинки уже сохранена.

- А если они лгут, что будущее сохранено? Ведь это так удобно: нам своих тайн они не открывают. Любое развитие событий можно потом представить как заранее задуманное.

- Ты сделаешь так, как нужно, только если ты не знаешь, как должна поступить. В противном случае – ты можешь сделать наперекор. В этом смысл твоего незнания. И их общего знания, объединяющего всё общество в единый организм, в котором нет места страданиям. Кстати, как ты думаешь, тени тоже входят в этот организм?

- Какие тени?

- Те существа, что явились многим. Говорят, они вышли из гробов.

- А ты знаешь, что такое «гробы»?

- Место долгого сна.

- Мне рассказывала бабушка, что раньше их называли «мёртвые». Тех, кто там…

- Давай остановимся и поговорим по-человечески. Мой язык уже еле ворочается: так трудно выуживать слова.

- Говорят, в древности только так и общались…

Она взяла его за рукав: она сама ткала эту накидку, вплетая свои волосы в грубую нить. Про себя она называла это «момент присутствия». Теперь она всегда была рядом с ним.

Кисти его рук тревожно белели в зеленом сумраке, она разглядывала его пальцы, тонкие и сильные, а ещё изумрудные прожилки на тыльной стороне ладони и кольцо вокруг косточки на запястии левой руки. «Интересно, они и это просчитали? Они знали, что я к нему так привяжусь?». Он как будто услышал её мысли и с нежностью выпустил воздух, заложив в его колебания несколько образов, которые заставили её улыбнуться. Она кивнула и вопросительно вздохнула – тремя короткими движениями, отсекая таким образом каждую фразу, и в этих паузах было больше смысла, чем в образах, которые выплели из воздушных нитей её лёгкие. Он приоткрыл рот и очень бережно отпустил одну седьмую часть выдоха. Больше говорить было не о чем. И они продолжали путь молча, боясь взяться за руки. Впадины между пальцами ныли, ища чужого тепла, но время ещё не пришло. И они это знали. Поэтому он и таскал её по разным диковинным закоулком своей страны, когда-то названной Моховой Чашей.

У этого видения было ещё три варианта:


☻2229☺


☻41☺


☻2253☺


А потом - пробуждение ☻1243☺

1983-3.JPG