☻1216☺

Материал из Вики САЙТ
Версия от 16:45, 23 января 2020; Admin (обсуждение | вклад)

(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск

Карты капрала Мэйра



Пустая комната, где есть стулья, стол, шкаф и что-то наподобие трюмо.

И всё.

Больше никаких предметов, нет даже простыни на кровати. Лишь мягкое утолщение там, где должна быть подушка. Пустые полки, пустые ящики... Единственные предметы здесь – эти "карты". Если в комнате были они, то ничего кроме них здесь находиться не должно. Трудно это объяснить... Не объяснит это и рассказ их бывшего обладателя.

Этот странный человек, «капрал Мэйр», появился в твоей жизни месяц назад. Ты заходишь в офис одного новостного агентства по небольшому дельцу. С "приёмщиком новостей" ты должен обсудить один вопрос, но твой знакомый был выдернут из прямоугольного пространства телефонным звонком. "Люди приходят сюда редко, раз в неделю, даже реже, так что вас никто не побеспокоит. Я буквально на пятнадцать минут. Очень надо, очень!" - с таким словами знакомец вываливается из кабинета, оставляя тебя скучать среди измятых папок, вороха бумаг и оберток от шоколада.

Но не прошло и пяти минут, как вошел он.

Можно было бы подумать, что он - сумасшедший, если бы не странная сила, которую излучали его слова. Сила, вызывающая в сознании яркие образы, такие, словно ты смотришь фильм, словно дай тебе краски и кисти и ты запечатлишь. Хотя бы уже этот факт побуждает изложить то, что будет изложено ниже. Не говоря уже о в высшей степени странном происшествии, о котором тебе поведал этот невысокого роста человек с непомерно широкими скулами и живыми, подвижными глазами…

Лишь теперь ты понимаешь, что он не мог уйти, не оставив ключ. И этот ключ у тебя. Однако прежде чем приступить к разгадке, тебе нужно снова вспомнить тот его монолог, который так ясно запечатлелся в твоей памяти...


Наверное, мало кто знает о существовании глубоководного десанта. Мы работаем на таких глубинах, где обычный человек находиться не способен. Тренировки плюс особое оборудование творят чудеса. Мы можем погружаться на глубину… Впрочем, не буду раскрывать всех наших секретов, довольно и того, что я уже сообщил. Как тать в ночи, неузнанными, мы подкрадываемся к вражеским субмаринам, находящимся на «нечеловеческих глубинах» и… Море полно случайностей! Главкому нашего противника потом сообщат о поломке в двигателе, о неожиданной течи или внезапной вулканической активности… Причину гибели пятидесяти человек придумать несложно. И только мы, глубоководный десант, знаем, что произошло на самом деле.

Представлюсь я просто: «капрал Мэйр». Конечно, вы понимаете, что я не Мэйр и никакой не капрал – но в этом звании есть какая-то музыка… Да и исторические аналогии, вам известные… Кому надо – тот догадается. Словом, давайте знакомиться – капрал Мэйр. К нашей откровенной беседе меня побудило одно обстоятельство… Простите, я волнуюсь, это слишком страшная тайна, чтобы говорить о ней без волнения. Тайна, уходящая за пределы истории, по крайней мере, той истории, о которой мы доподлинно знаем. Но не пугайтесь: мои многолетние кошмары, от которых я уже не надеюсь избавиться, останутся со мной и только со мной. Моя история парадоксальна тем, что, будучи бесконечно ужасной в своей сердцевине, она может вызвать только интерес и удивление. Это как лихо закрученный детектив, удовольствие от которого не получает лишь один человек – сама жертва. Так вот эта жертва перед вами. Срок мой на Земле заканчивается, и мне невыносимо знать, что моя тайна уйдёт вместе со мной. Это ещё один из моих кошмаров, который я принёс о-т-т-у-д-а. И я хочу отдать вам эти карты. Не бойтесь их, лишь я знаю, что стоит за этими значками. Вместе мы составляем линию, и ей никогда не стать треугольником.

Произошло это тридцать лет назад. Я уже был отставником, пенсия приличная, да и ещё у меня был надёжный источник доходов… Словом, я был избавлен от необходимости зарабатывать на хлеб насущный и, разумеется, решил провести остаток своих дней в погоне за приятными ощущениями. Глубина не отпускала меня. Наша профессия вошла в мою плоть и кровь, и добрую половину года я только и делал, что катался по курортам в поисках новых погружений. И вот… Ну, допустим, это были Галапагосы, хотя не они, но антураж – один в один. И та же вулканическая активность, и та же дружелюбность морской фауны. Все эти откормленные рыбы, тыкающиеся тебе в руку. Туристы обхитрили эволюцию и одомашнили целые стада морских окуней, которые как утки всегда ждали нашей подачки. Сетчатые кораллы, многометровая капуста, шевелящаяся в воде, морские колбочки, что плюются белой пылью, дно, устланное хлопьями снега… Об этих красотах можно рассказывать долго, но меня интересовала одна впадина, перед которой туземцы испытывали суеверный страх. Даже не перед ней, а вообще перед этим участком океана. Он был на удивление пустынным, лишь периодически в воде показывалось облако какой-то взвести, похожей на останки криля, да молотовидные акулы иногда забредали в эти неласковые воды. Мне пришлось нанимать команду за тридевять земель, так как местные ни за какие деньги не соглашались выйти со мной в этот квадрат. Первое погружение не принесло ничего интересного: я видел только камни, покрытые черными слизями, да пузыри вулканического газа. Второе погружение также было бесплодным. Хотя нельзя сказать, чтобы результата не было вообще никакого. К своему немалому удивлению, я увидел, что туземцы перестали разговаривать со мной, брать у меня деньги, хотя в точности исполняли всё, что бы я ни пожелал. Только бормотали что-то вроде «узулду». Так я провёл несколько дней, пока со мной не заговорила одна девушка, из местных, которая, как выяснилось, прибыла из какого-то европейского университета на каникулы. Её родители и другие родственники давно перебрались в Старый свет, на исторической родине оставалась прабабка, не пожелавшая уехать. Девушка отвела меня в сторонку и сказала, разговаривали мы по-английски, что я весьма напрасно спускаюсь в рот какому-то их местному чудовищу. Я рассмеялся и спросил, неужели вы, человек XXI века, носитель европейских ценностей, верите в эти легенды. Она ответила, что не знает, как и во что ей верить, и, может быть, действительно древние табу лишь плод первобытной фантазии, но она видит печать «узулду» у меня на лице. «Где же», - спросил я со смехом. «Вот здесь», - ответила она и прикоснулась к точке на моем лбу над левым глазом. И я вдруг почувствовал непонятное жжение в этом месте. «Наш народ наделён правом видеть это. Не пытайтесь узнать, что это. Возвращайтесь назад в Европу, и не медля», - бросила она и ушла. Дома я долго рассматривал своё лицо и убедился, что проклятые дикари просто устроили против меня какой-то заговор. Вероятно, это месть за то, что я погружаюсь в их сакральных водах. Если бы они сразу мне всё объяснили, когда я ещё только готовился к погружению, я бы, конечно, отказался от своих замыслов. Чувства верующих, пусть это даже несусветные суеверия, я уважаю. Но, извините, я потратил кругленькую сумму, нанял судно, экипаж… И после этого отказаться? Наконец, в третий раз я решил спуститься на «нечеловеческую глубину», это наш военный термин, который обозначает… А, это я вам уже рассказывал. Словом, я попросил моих компаньонов по истечении полутора часов вытаскивать меня независимо от того, дам я наверх радиосингал о подъёме или нет. Вы знаете, каждый участок мирового океана, каждое море в своей глубине скрывает ни на что не похожее, не знаю, как это точно объяснить, скрывает уникальное протекание процессов. Где-то континуум кажется растянутым, где-то, наоборот. Но в каждом море – своё чувство времени, причём узнать это уникальное морское время, почувствовать его «привкус» можно только на изрядной глубине – поверхностные толщи в этом отношении везде одинаковые. И вот в этой «глотке» или «пасти», как они называли этот разлом, на определённой глубине я вдруг начал понимать, что ничего подобного со мной никогда не случалось. Сколько мы морей исходили, сколько погружались… Я спускался вдоль всё той же слизистой стены. Посмотрев на датчики, я обомлел: глубина была втрое большей, чем я рассчитывал – а у меня идеальное чувство пространства, я без труда определяю уровень погружения, чуть ли не до метра. А тут… Но когда я увидел датчик давления, я и вовсе впал в ступор – цифры были такими, будто в пяти метрах над моей головой была поверхность. Самое интересное, что и я не чувствовал давления! Мои ощущения и показания прибора непостижимо совпадали! Ещё раз взглянув на датчик глубины, я невольно вскрикнул от поразившей меня мысли – «трос»! Он должен был давно закончится, он не такой уж длинный. Я пошарил над левым плечом и – о, ужас – троса не было. Тогда я попытался подняться вверх, но это оказалось сделать не так уж просто. Изо всех сил я барахтался, мне чудилось, что я выплываю, но посмотрев на датчик глубины, я убедился, что лишь замедляю своё падение в бездну. Прошло больше часа. Я бросил эту бесцельную борьбу с течением и покорился своей судьбе. Только не мог понять, почему меня до сих пор не раздавило давлением, которое на такой глубине должно быть чудовищным. Однако меня, очевидно, ждала иная смерть. Кислород был на исходе, рот пересох, мысли путались. Меня отнесло от стены, и я падал в водную черноту, которую фонарь мой не мог пробить. Тогда я его выключил и закрыл глаза, тяжело добирая последние глотки воздуха. Говорят, что умирающий видит перед собой всю свою жизнь. Действительно, так. Картинки из моего детства, юности, моя служба в войсках – всё это неслось сквозь мой мозг неудержимой лавиной. Наконец, я начал невыносимо страдать от удушья, и решив, разом покончить со всем, снял плечевые блокираторы и резким движением скрутил шлем. Моё сердце чуть не разорвалось от ужаса, защитный купол быстро полетел вниз, а я судорожно работая лёгкими, гонял по крови адреналин. Да, я не оговорился. Я действительно работал лёгкими, чувствуя такой озоновый восторг, какой на поверхности никогда не испытывал. Меня, несомненно, окружала вода. Но она была какая-то неплотная, разреженная. Лишившись шлема, я вдруг начал видеть вокруг себя какие-то разноцветные переливающиеся свечения, как северное сияние, эти всполохи становились всё ярче, наконец, внизу я увидел какую-то яркую светящуюся точку, она росла, теперь я уже различал морское дно, почему-то песок, без следов органики. Наконец, я ткнулся ногами в твёрдую поверхность; ощущения были такие, будто я коснулся земли после прыжка с парашютом. Передо мной лежал светящийся прямоугольник, примерно метр на полтора, на котором было изображено следующее.


1911-9.jpg


Я это восстановил по памяти, не удивляйтесь – всё что произошло со мной в тот день в мельчайших деталях запечатлено в моем сознании. Жуткое любопытство разобрало меня, и оно напрочь вытеснило страх. Моё сердце снова бешено металось, но на сей раз от предвкушения, от восторга, от осознания, что я прикасаюсь к чему-то в высшей степени таинственному. Я наклонился над светящейся поверхностью, и от неё отделился какой-то прозрачный лист, похожий на стекло, почти невесомый. Это была карта. Я сразу понял, что передо мной город, но какой-то странный, без улиц.


1911-2.jpg


И вдруг я почувствовал… Знаете, у каждого человека есть какие-то потайные уголки сознания, в которых – из снов или из раннего детства – сохраняются неясные образы. О них очень трудно сказать, но нельзя не говорить. Это яркие эмоционально-визуальные картинки, которые навевают на тебя целую бурю ассоциаций, иногда запахов, чувств… Так вот то, что я ощутил, взяв первую карту, можно было бы сравнить с погружением в эти экспрессивные глубины сознания, только ощущения оказались куда более выпуклыми, многообразными. Отклик моего сознания был сильнейшим. Я видел город, но уже как бы не своими глазами, я и сейчас его вижу, хотя для вас это просто набор значков. Город рос во мне, хотя зрение мое и воспринимало лишь то, что перед вами. И не более того. Это был мегаполис, где гнездились странные сущности. Они мне казались какими-то вспомогательными устройствами, умными машинами, хотя и не машинами в точности. Что-то в них было живое, что-то внутри билось, клокотало и булькало. Назначение этих вещей мне трудно передать словами, хотя тогда я отчётливо понимал, каким образом и зачем они были созданы. Как объяснить человеку, в мире которого есть лишь телеги, что такое автомобильный регулятор напряжения? Увы, я не речист. Когда я поставил карту, то увидел, что под ногами у меня уже не песок – это была плитка со странными извивающимися знаками, меня окружала огромная комната, круглая, светящийся купол уходил далеко вверх. Я скинул свой водолазный костюм, даже не попытавшись связаться со своей командой. Я был слишком захвачен увиденным. Между тем из прямоугольника выступил на поверхность второй «лист». Я взял его.


1911-0.jpg


Это был личный город какого-то человека. И одновременно комната, которая могла бесконечно шириться… Хозяин появлялся здесь в разных местах, то скользил в пространстве – двигался, не шагая, то сидел на скамьях, то покачивался, застыв в воздухе. Забегая вперед, скажу, что всех кого я видел на этих картах, нельзя было назвать живыми. Это были какие-то оболочки, каким-то спинным мозгом я ощущал, что передо мной пришельцы из могилы. Третья карта – судебные казематы, передо мной проходила вереница людей, вина которых считывалась этим пространством, этим городом. Они бродили по узким улицам, попадали в тоннели, какие-то ямы, а город как бы пережёвывал их, но постепенно, выуживал их вину – всегда мнимую – и казнил.


1216.jpg


Человека медленно, незаметно перетирал этот бескрайний лабиринт. Этот умный город. Одновременно и судья, и палач, и гробовщик. И вот здесь мне стало страшно. Но любопытство всё же пересиливало, даже проносившиеся перед глазами скорченные лица не могли меня остановить. Тем временем вышла четвёртая карта.


1911-5.jpg


Это была перестраивающаяся башня, ее срединный разрез, в котором содержались две перспективы: одна, уводящая вниз, и другая – вверх. Башня была источником силы, она гудела, и это гудение отдавалось пространству в виде каких-то квадратиков, крестиков, ломаных линий, которые, как вирус, наполняли упругое тело сооружения. Башня крепла, усиливалась, дышала, завладевала тобой. Только я в ужасе откинул эту картинку, как вышла ещё одна. Это был лабиринт, где чем ближе ты пробирался к цели, к некоей разгадке, тем больнее и невыносимее тебе становилось. Ради чего такие муки?


1911-6.jpg


Люди шли, исчезали, превращались в тени, иногда оглядывались, я и сейчас, показывая вам этот лист, вижу их лица – они выстреливают, как маленькие взрывы из этих точек, вспыхивают, увеличившись, обжигают своим бетонным взглядом, и снова проваливаются в жерло небытия. Они идут по этому лабиринту из-за какого-то противоречия, мне никогда не доводилось испытывать это чувство, я лишь видел его в них, в тех… Разумом это трудно понять: чем больнее – тем больше злобы, и на их волне преодолевается эта боль, а наградой – ещё большая злоба. И новый шаг. Этот путь коловращает тебя, завинчивает в какие-то глубины, где лишь тупик мне казался благом, где путь – страх и смерть, и где все заворожены этой смертью. Простите, может быть, я говорю сбивчиво. Я очень волнуюсь. И не всегда могу подобрать нужные слова, чтобы описать… Следующую пластину я брать не хотел, но невидимая сила, какой-то неживой магнетизм, какая-то бездна управляла моей рукой.


1911-7.jpg


На сей раз это была корпорация, здание-город, всё крутилось, двигалось, но людей я там не видел, какие-то невидимые нити, как волны, опутывали этот исполинский аппарат, он издавал даже не звук, не знаю, как сказать, флюиды что ли, и они были поистине ужасны. Это была чёрная энергия, которая пробивала любую шкуру, любой камень, любую душу. Она насыщала своей силой всё, сила эта была в корне своём смертоносной, но она давала власть, знание, решимость, ум, произвол… Карта отобразилась в круге человеческого зрачка, потом я увидел наверное с миллиард таких зрачков и таких людей, потом – снова «корпорация», как я её для себя назвал. Наконец, последняя карта.


1911-8.jpg


Город. Пространство, изрезанное знаками. Они везде. Какие-то умные устройства, роскошные дома. Парки, сады. Нет, это была не просто роскошь, это был какой-то её апофеоз, величайшие богатства, смысл многих из них объяснить я даже не сумею. Это и информация, и технологии, и… Какие-то невиданные сплавы, кристаллы, материалы… Это была сердцевина всего. Главная жилка в теле цивилизации. И это были волны холодного ужаса, которые омывали меня, это была чёрная бездна, глубже всех пропастей Земли. Воистину – пасть чудовища, тёмные соки которого шевелились в материи этого города, ждали новую жертву, в сильной ярости искали, кого бы поглотить. Но это была не гибель и старость – это была энергия и молодость. Не гибель, но смерть. И как это объяснить иначе – я не знаю. Да, они предполагали и потоп, обзаведясь множеством устройств, способных творить чудеса. Например, делать воду пригодной для дыхания. Но их это не спасло. Я должен рисовать эти карты снова и снова. В точности, каждый штрих, каждая точка. Берите, не бойтесь, их смертоносная сила замкнулась на мне. Они, как медная змея, не укусят. И всё-таки если вы долго будете в них всматриваться… Всё-таки может быть, вам удастся ощутить хотя бы частичку… хотя бы отголосок… О, когда бы человечество видело то, что видел я! Каким бы уроком это стало для всех нас! Впрочем, мы не хотим уроков. Мы хотим могущества.

Вам интересно, как я вернулся? Карта их столицы навалилась на меня такой тяжестью, что я начал терять сознание, последняя вспышка, сыплющиеся в бездну картинки, чей-то гневный взгляд и… Очнулся я на побережье от крика, это, указывая на меня пальцем, вся содрогаясь, вопила какая-то старуха, а две молодых женщины с испуганными лицами оттаскивали её от меня. Наверное, вы уже догадались, какое слово она беспрестанно повторяла…


На этом воспоминание обрывается. Главное – твой странный сон открыл тебе глаза (в двух значениях): сегодня ты понял, что те карты, которые оказались у тебя, это далеко не всё. Они свербели, требовали чего-то, подсовывали тебе случайности и совпадения, которые именно сегодня ночью сложились в чёткую картину.


☻1799☺